Русское Информационное Поле
На главную
Архив
Общество и политика
Культура
Cеребряный век
Публицистика
Читательская проза
Казачьи вести
Соотечественники
Рецепт дня
К 100-летию Давида Самойлова: "Мне выпало счастье быть русским поэтом ".
Источник: http://www.rfi.fr/ru/%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0/20200531-%D0%BC%D0%BD%D0%B5-%D0%B2%D1%8B%D0%BF%D0%B0%D0%BB%D0%BE-%D1%81%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C%D0%B5-%D0%B1%D1%8B%D1%82%D1%8C-%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%BC-%D0%BF%D0%BE%D1%8D%D1%82%D0%BE%D0%BC-%D0%BA-100-%D0%BB%D0%B5%D1%82%D0%B8%D1%8E-%D0%B4%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B0-%D1%81%D0%B0%D0%BC%D0%BE%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B0
Фото взято из оригинала статьи или из открытых источников


01.06.20
1043
Давид Самойлов у своего дома в Пярну
Давид Самойлов у своего дома в Пярну © Официальный сайт Давида Самойлова
Екатерина Барабаш (Москва)

Самойлова сейчас вспоминают гораздо реже, чем он того заслуживает. Может, потому, что его стих прозрачен и звенящ, не напорист, не самовлюблен. В нем спрятался грустный умный немножко клоун, немножко Гамлет, немножко философ. Не каждый готов разглядеть. Но надо – зачем нам русская литература ХХ века без Давида Самуиловича Самойлова?

Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.
Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку.
А это я на полустанке,
В своей замурзанной ушанке,
Где звёздочка не уставная,
А вырезанная из банки.
Да, это я на белом свете,
Худой, весёлый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.
И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю.
И пайку надвое ломаю,
И всё на свете понимаю.
Как это было! Как совпало —
Война, беда, мечта и юность!
И это всё в меня запало
И лишь потом во мне очнулось…
Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые!..
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!

Давид Самойлов мог написать одно лишь это стихотворение — и этим войти в историю русской поэзии. Одно из самых прекрасных, самых трагичных, самых светлых и самых безнадежно грустных стихотворений о войне. Мальчишка, юнец, с ифлийской скамьи прыгнувший в огонь войны — с этим самым наборным мундштуком и звездой, вырезанной из банки. Самойлову повезло выбраться оттуда. Но там остались его близкие друзья — Павел Коган, Михаил Кульчицкий… ИФЛИ называли «красным лицеем», и Самойлову это нравилось — он улавливал в этом связь времен и гордился причастностью. В «красном лицее» царило братство, которым все трепетно дорожили. Они мечтали стать новым поколением страстных, пассионарных политических поэтов, исправивших то, чего не удалось предыдущему поколению. Это были те, «кто в 41-м шли в солдаты и в гуманисты — в 45-м». У них были дивные учителя — Сельвинский, Асеев, Тихонов, Антокольский, Луговской. Они сами себя назвали «поколением 40-го года». Так и вошли в историю. Самым близким своим друзьям Самойлов посвятил стихотворение «Пятеро». Пятеро — это Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Сергей Наровчатов, Борис Слуцкий и он, Давид Самойлов (Давид Кауфман по рождению).

Жили пятеро поэтов
В предвоенную весну,
Неизвестных, незапетых,
Сочинявших про войну.

Интересно, что Самойлов, ставший лицом «поколения 40-го», лицом молодой военной поэзии, до самой смерти почти не обнародовал своих стихов военного периода. Да он, собственно, почти и не писал тогда стихов. При всей жгучей исповедальности своей поэзии Самойлов, что вообще не слишком характерно для поэта, считал, что эмоции должны «отстояться», что главное должно отшелушиться от не главного — тогда в стихах будет смысл и будет глубина чувств. А может, он по-своему прочувствовал и понимал то, что сформулировал Александр Твардовский в «Василии Теркине»: «На войне сюжета нет». То самое, знаменитое «Сороковые, роковые…» было написано в 1961 году. Тогда же, в 61-ом, было написано еще одно редкое по трагической искренности стихотворение «Если вычеркнуть войну».

Если вычеркнуть войну,
Что останется — не густо:
Небогатое искусство
Бередить свою вину.
Что ещё? Самообман,
Позже ставший формой страха.
Мудрость — что своя рубаха
Ближе к телу. И туман…
Нет, не вычеркнуть войну.
Ведь она для поколенья —
Что-то вроде искупленья
За себя и за страну.
(…)

Да и после войны у него не слишком-то складывалось со стихами — что-то писал, но не много и «в стол». Первый послевоенный сборник вышел только в 1958-м. Самойлову было уже 38 — солидный возраст. А он все еще «начинающий». Но поэт на то и поэт, что его внутренняя логика не укладывается ни в какие рамки и стереотипы.

Он вообще был очень нетороплив. Потому, наверное, и уехал из Москвы — ему нужно было место, где он мог не спешить. «У каждого свой характер, — писал Самойлов в книге „За третьим перевалом“, — и я, несмотря на видимую общительность, имею потребность микросреды, где я могу думать. Долго. Мне надо думать долго». В маленьком эстонском Пярну, где он прожил последние годы и где похоронен, он, вероятно, и был по-настоящему счастлив. Именно там он пишет свои самые нежные стихи.

Синяя поздняя осень
Между землею и небом.
Воздух остер и морозен.
Дни перед снегом.
Осень пространства и сини
Холодно рекам.
Светлая осень России.
Дни перед снегом.

Вообще его поэзия — кладезь нежности. Самойлов умудрялся жить в мире острых углов, каким-то чудесным образом будто бы и не ранясь о них, — вся его поэзия полна удивительной гармонии человека, любящего жизнь такой, какая она есть. Его стихи никогда не кричат — они сокрушаются, иногда жалуются, порой грустят. А поэтому всегда словно неловко перед жизнью, перед людьми — просто за то, что он признанный талант.

Вот и всё. Смежили очи гении.
И когда померкли небеса,
Словно в опустевшем помещении
Стали слышны наши голоса.
Тянем, тянем слово залежалое,
Говорим и вяло и темно.
Как нас чествуют и как нас жалуют!
Нету их. И все разрешено.
***

Поразительное понимание масштабов. Без самоунижения, без излишней показной скромности — просто абсолютно честное, здравое понимание своего места.

Редко кто из поэтов читает свои стихи так, что его хочется слушать. Самойлов надо слушать обязательно. Только его — никто не читал его стихи так, как он сам. Самойлов читал свои стихи — даже самые печальные, самые драматичные — с каким-то абсолютным жизнелюбием, так, будто говорил: да, это грустно, печально, трагично, но видите — я создал из этого стихи, и значит, какой-то смысл был и в этой печали? Даже военные стихи, пронизанные пережитой болью, Самойлов читал с каким-то мальчишеским воодушевлением, словно слегка отстраняясь от лирического героя, глядя на него со стороны. Ему как будто неловко было признаваться, что это — про него.

Самойлов еще в молодости создал себе образ этакого бонвивана, балагура-жизнелюба. Он и был жизнелюбом, и балагуром, и большим шутником, но когда после смерти были изданы его дневники — встал совершенно иной образ. Тот, который не всегда проглядывался в стихах.

Уходя на фронт, Павел Коган сказал своему другу Давиду Самойлову: «Береги себя. Таким, как ты, на войне плохо». А Борис Слуцкий заключил: «Тебе на войне делать нечего. Ты лучше напиши про нас». Что-то, вероятно, выделяло Самойлова даже на фоне той прекрасной талантливой плеяды ифлийских поэтов.

Самойлов не дожил до возвращения темных времен. И слава богу. Но еще в 70-е в своем дневнике он дал такое точное определение нынешнему моменту в российской истории, словно все предвидел: «Фашист — это националист, презирающий культуру».

Может, Давид Самойлов и не был мыслителем, не был философом, но родную действительность он сумел осмыслить очень хорошо. При том, что прошел через приятие Сталина (еще до войны), а потом, «в года глухие», не был ни диссидентом, ни активно недовольным. Но он хорошо понимал и свое место в этом разорванном мире, и свои возможности, и тупиковость, в которой оказалась его страна. «Когда нет ни политической концепции, ни нравственного уклада, есть одна свобода, необходимая России, — свобода выговориться. Выговориться, отматериться, откричаться, отспориться, отречься. Только после этого образуется нечто. Привыкшие к молчанию недостойны свободы», — написал он в своем дневнике. Как точно. И как актуально.

Мне выпало счастье быть русским поэтом.
Мне выпала честь прикасаться к победам.
Мне выпало горе родиться в двадцатом,
Мне выпало все. И при этом я выпал,
В проклятом году и в столетье проклятом.
Как пьяный из фуры, в походе великом.
Как валенок мерзлый, валяюсь в кювете.
Добро на Руси ничего не имети.



Последние
Серебряный век Константин Большаков 11.07.20   49 /
100 лет певцу и актеру Юлу Бриннеру (видео) 11.07.20   74 /
Юлу Бриннеру 100 лет: шесть русских ролей актёра 11.07.20   117 /
Экс-сотрудники внешней разведки Франции осуждены за госизмену и шпионаж в пользу КНР 11.07.20   106 /
Всемирный совет церквей призвал Эрдогана пересмотреть решение по Святой Софии 11.07.20   118 /

Реклама
Лучшее за неделю
В мире за сутки выявили почти 205 тыс. случаев заражения коронавирусом 10.07.20   274 /
В субботу на острова и западное побережье Эстонии обрушится сильный шторм 10.07.20   209 /
Археологические раскопки в Рийгикюла 08.07.20   186 /
Питьевая вода для жителей Кохтла-Ярве и Йыхви заканчивается 10.07.20   186 /
Эстония. будут новые ограничения, если за две недели коронавирусом заразится 300 человек 08.07.20   137 /

Общество и политика
Экс-сотрудники внешней разведки Франции осуждены за госизмену и шпионаж в пользу КНР 11.07.20   106 /
Всемирный совет церквей призвал Эрдогана пересмотреть решение по Святой Софии 11.07.20   118 /
Посольство США в Таллинне собирается переехать 11.07.20   60 /
Из жизни
В псковском доме престарелых освятили стиральные машины 18.04.18   10422 /
Роскомнадзор приготовился заблокировать Facebook до конца 2018 года 18.04.18   9826 /
Питерское СИЗО: Позвоночник сломан, следы от кипятильника во рту 18.04.18   11567 /
Культура
100 лет певцу и актеру Юлу Бриннеру (видео) 11.07.20   74 /
Юлу Бриннеру 100 лет: шесть русских ролей актёра 11.07.20   117 /
Музеи в соцсетях соревнуются, у кого выставлен самый страшный предмет 23.04.20   1734 /
Cеребряный век
Серебряный век Константин Большаков 11.07.20   49 /
Серебряный век. Вильям Шекспир 10.07.20   122 /
Серебряный век. Денис Давыдов 07.07.20   130 /
Публицистика
Какой должна быть реакция эстонца, когда старший брат ботинки лижет афроамериканцам? 28.06.20   279 /
Вместо оккупации – «инкорпорация»? Реакция в Балтии на терминологическую эквилибристику Путина 28.06.20   410 /
Историк Линда Кальюнди: в Эстонии не пропало желание подчеркивать свою роль жертвы (извлечение) 28.06.20   226 /
Читательская проза
Stonehenge. 10 05.07.20   166 /
Stonehenge. 9 21.06.20   325 /
Stonehenge. 8 13.06.20   356 /
Казачьи вести
Этический кодекс пишущего казака. Публикация, собравшая 6 тысяч просмотров в 2019 году 02.01.20   5042 /
Как приобрести книгу Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла «Казачество. Отечество, вера, служение», 08.10.19   7259 /
Состоялась презентация новой книги Святейшего Патриарха Кирилла «Казачество. Отечество, вера, служение» 08.10.19   7126 /
Соотечественники
Всемирный Координационный Совет заявил о беспрецедентном давлении на активистов Гапоненко и Алексеева в Латвии 19.03.20   2742 /
МИД ДРС из-за пандемии коронавируса перенёс сроки проведения региональных конференций 19.03.20   2795 /
Определение места движения соотечественников в структуре гражданского общества Эстонии неизбежно 14.03.20   2910 /
Рецепт дня
Роскачество рассказало, зачем сомелье носят с собой советские копейки 24.01.20   4199 /
Что вредно, а что нет: расследования Би-би-си 2019 года 02.01.20   5177 /
Перец. Почему мы так любим острое? Три теории 16.12.19   4895 /